Георг Гейм, представитель раннего немецкого экспрессионизма (1887–1912), погиб за два года до начала Первой мировой, когда катался на коньках со своим другом Эрнстом Бальке (друг утонул тоже). У Гейма было издано два сборника стихов - "Вечный день" (1911) и "Umbra vitae", который, как и сборник новелл "Вор", вышел посмертно.
Гейм писал апокалиптические стихи, предсказывая в них как собственную смерть (смерть утопленника), так и мировые войны. В его времена в изысканно оформленных альманахах безраздельно властвовали пейзажные и любовные стишки, сочинявшиеся подражателями Стефана Георге и Рильке в больших количествах. Против такого рода «мертвечины» Гейм со товарищи боролся, выступая в кабаре с чтением собственных «страшных» стихов (Стефана Георге, главного поэта югендштиля, он прямо называл «красивым трупом», «der schone Kadaver»).Гейм находился под огромным влиянием Бодлера, Рембо, Ван Гога и Гельдерлина.
Благодаря Гельдерлину в последние полтора года жизни Гейм стал писать странным нерифмованным стихом, в котором угадываются прежние античные размеры (впрочем, именно что угадываются). До этого он писал исключительно пятистопным ямбом (отчасти пародируя засилье этого размера в современной лирике, отчасти превращая его в своеобразную жесткую структуру, не знающую исключений). Унылость и монотонность входят в его поэтику составной частью – внутри этой конструкции властвуют экспрессия и выразительность, доведенная до натуралистического абсурда. На смену греческим героям классицизма и греческим божествам романтизма приходят демонические силы – фавны, лемуры, демоны городов, Ваал, Кибела, корибанты и пр.
стихи (в переводе фёдора сологуба)
Длинны твои ресницы,
В твоих глазах темные воды,
Дай погрузиться в них,
Дай в глубину войти.
Вот у шахт рудокоп
Качает тусклую лампу
Над входом в рудники,
Где высок вал теней.
Видишь, я нисхожу,
Чтобы забыть в твоём лоне,
Что сверху вдаль грозит,
Ясность, муку и день.
Вырастает в полях,
Где ветер кружит, зерном пьян,
Терн высокий, больной
Под синевой небес.
Руку дай мне,
Мы с тобою вместе срастёмся,
Ветру покорны,
Лёту пустынных птиц.
Услышим летом
Орган утомлённого грома,
Нырнем в осенний свет,
На берегу синих дней.
Мы встанем иногда
Окрай темного колодца,
В глубокую тишь смотреть,
Поискать там любовь нашу.
Или мы войдём с тобой
Из теней золотого леса
В широкую зарю,
Твою ласкающую лоб.
О, печаль Божья,
Крылья любви беспредельной,
Поднимай свой бокал,
Выпей сок сна.
На краю встанем однажды,
Где море, всё в жёлтых пятнах,
Уже тихо идёт
К гавани сентября.
И отдохнём
Вверху, в дому цветов увядших,
Где срывается со скал
Ветер вниз и поёт.
А тополь ронит,
Колеблясь в лазури вечной,
Уже засохший лист
На твоей шее заснуть.
