Дайана Ди Прима родилась в Нью-Йорке 6 августа 1934 года. После окончания Суотмор Колледжа поселилась в Гринвич Вилледж, где быстро влилась в движение битников.
Первая книга стихов Дайаны вышла в 1958 году и называлась "Эти птицы обратно летят" (по строке из стихотворения "Окно"). В дальнейшем Ди Прима регулярно печаталась в периодике, а в шестидесятых стала известна как основательница двух издательств, специализирующихся на литературном авангарде: Поэт Пресс и Эйдолон. Также в 1974 году она начала карьеру лектора - в Институте Наропа в Колорадо.
Поэзия Ди Примы отражала борьбу за социально-политический переворот в обществе 1960-70 годов, но, тем не менее, её работы часто фокусировались на личной личной жизни и отношениях. В более поздних стихах прослеживается интерес также к алхимии, женским архетипам и, конечно, восточной философии.
Основные книги: Стихи для Фредди (1966), Песни Земли 1957 - 1959 (1968) Книга времени (1970), Лоба, части 1 - 8 (1978), и Части песен (1990). Кроме того, Дайана Ди Прима выпустила книгу новелл Обеды и ночные кошмары (1961), а также автобиографию Мемуары Битника (1969).
стихотворения (в переводе алексея караковского)
окно
ты - мой хлеб,
и тонка, словно волос
дрожь в костях…
ты почти
океан
ты - не камень,
не льющийся звук
я уверена:
ты - без рук
эти птицы обратно летят
за оконным стеклом,
и разбита любовь,
и нельзя - о пустом
и не время,
чтобы пересеклись языки
(никогда здесь
не менялись пески)
и, мне кажется,
завтрашний день
тебя включит - носком сапога,
и ты будешь светить и светить
неустанно-подземно
всегда
хронология
я любила тебя в октябре
когда ты прятался в волосах
и катался на своей тени
по углам дома
а в ноябре ты вторгся
заполнив воздух
поверх моей кровати с мечтами
кричащими о любой помощи
моему внутреннему слуху
в декабре я держала руки твои
единственный день; свет ослаб
всё вернулось
рассветом на шотландском взморье
тобой, певшим нам на берегу
сейчас январь, ты растворяешься
в своей половине
сокровищ его плаща; твоя тень на снегу,
ты ускользаешь ветром, кристальный воздух
несёт новые песни сквозь окна
наших грустных, высоких, милых квартир
стихи отказа
Нет - сильным мужчинам в одной рубашке
шагающим через
мою кухню страстно и тупо.
Нет - мне свернувшейся-как-котёнок вокруг
спящего ребёнка и соблазнительно
улыбающейся.
Нет - коротким юбкам, нет - длинным
вздохам; я не буду
глядеть, после того, как дочитаю стихи,
понял ли ты их.
Нет - уютным патио, передним дворам,
мои кошки
никогда не растолстеют. Никто
не налепит моё лицо на футболку;
я могу никогда
не научиться пользоваться косметикой.
Не хочу сидеть
неподвижно в машине, когда кто-то другой
за рулём. Нет - кругам, по которым
ходишь. Нет - шахматному
линолеуму. Нет.
Нет - посудомоечной машине (стиральная -
маловероятна). Нет - цветам,
милым ножкам, заунывным
поэмам о свадьбе. Ветер -
это как люди, и мои стихи -
море. Дети - как трава
на холмах, они пускают
корни. Или как лес.
Они не приходят и не уходят.
Нет - радуге. Только пеликаны,
неловко барахтающиеся в надежде
на ту самую
Большую Рыбу. Ты можешь спорить,
я не буду задумчивой, пусть оно проходит
подумаем позже, на что могло быть похоже.
Мои воспоминания проходят рядом.
И сейчас я не слишком уверена в том,
кто что кому сделал.
Что мы сделали не так.
Но я сожгла рукопись,
в которой встретила твои глаза и улыбку.
Первый снег, Керонсон - Алану
Этот дар, должно быть, дан миром
(дан мне тобой)
мягко снег
разливается в чаши пустот
на поверхности пруда,
подровняв длинные белые свечи -
те, что стоят на окне,
те, что будут гореть в сумраке, пока снег
наполняет нашу долину
этой пустотой
никто из друзей не поедет на юг
никто не приедет загорелым из Мексики,
с солнечных полей Калифорнии, не привезёт травы
все разбежались - или мертвы, или молчат
или движутся к сумасшествию
от унылой яркости нашего тогдашнего мировоззрения
и этот твой дар -
белое безмолвие, наполняющее контуры моей жизни.
Этюды о свете
claritas:
солнце
поймано в росе
искрящаяся бесформенность
мы стоим снаружи
candor:
свет
хор нарастает,
заполняя контуры архитектуры
собор
дворец
театр
lumen:
свет
как рельеф, написанный сам собой
выше и выше, на поверхности
воды, необъяснимое
вечное движение
lux:
острие иглы
выходит
из ядра
Земли
тончайшие
пронизывающие лучи
*
Примечание переводчика. Названия четырёх частей - почти синонимы, вариации на тему блеска, света, сияния.
Ода Китсу, 2. Сон
Огороженное, как мы - пророками
и табу -
Сердце магического круга всё ещё покрыто серым линолеумом
Над моей головой витают демоны прошлого
Рой
Лори
Джимми, они проносятся
Со свистящим звуком
Только дух, стоящий на полу (стоящий на своём)
Это Фредди.
Я поднимаюсь на несколько дюймов над кругом и переворачиваюсь.
Я хочу пройтись по магазинам, но всё, что я вижу - моё отражение,
Я выгляжу усталой и старой. Я ношу красное. Я ищу любви.
На тротуаре - больной и голодный,
Слышу: "Королева фей" Спенсера стоила им всей их жизни"
И Спенсеру? Я спрашиваю: "Что окупило эту жизнь?"
Через дверь - выход, в проёме стоит Алан,
Словно - уходя; его голова повёрнута,
Как если бы он прощался, но он стоит неподвижно.
Окружённые первоцветами
и обещаниями,
Волшебные слова, сказанные нами во время молитвы
Образуют туман вокруг нас…
*
Примечание переводчика. Эдмунд Спенсер - ренессансный поэт, автор монументальной мифологической поэмы "Королева фей" с аллюзиями на политические события времён королевы Елизаветы.
