КАММИНГС Э.Э. (Cummings E.E.) (1894–1962), американский поэт, художник. Презирая современное коллективистское общество, приверженный всему индивидуальному, при публикации стихов Каммингс прибегал к особому типографскому рисунку строфы и необычной пунктуации. В силу тех же бунтарских побуждений отказался от заглавных букв при написании имени (он подписывался «э.э.каммингс»). Писал пьесы, критику, сочинил роман, опубликовал дневник путевых впечатлений. Как художник отличался искусным рисунком, достиг достаточно высокой репутации в профессиональной среде. После недолгого увлечения абстрактной живописью вернулся к натюрмортам, портретам и пейзажам.
Эдвард Эстлин Каммингс родился 14 октября 1894 в Кеймбридже (шт. Массачусетс). В 1911 поступил в Гарвардский университет, где в 1916 получил магистерскую степень. Год спустя, состоя в добровольческом медицинском корпусе во Франции, был арестован и отправлен в тюремный лагерь. Выяснилось, что Каммингса на основании его переписки обвинили в предательстве по отношению к Франции; это абсолютно беспочвенное обвинение стоило ему нескольких месяцев заключения. Тюремный опыт отразился в Огромной камере (The Enormous Room, 1922), лирическом повествовании c множеством ярко обрисованных характеров. В свою альма матер Каммингс вернулся в 1952, заняв кафедру профессора поэзии, носящую имя Ч.Э.Нортона (1827–1908). В 1957 ему была присуждена Боллингенская премия по поэзии. Умер Каммингс в Конвее (шт. Нью-Хэмпшир) 3 сентября 1962.
стихотворения
* * *
В хаки в тяжелых ботинках любовь моя ускакала
на золотом коне
в серебряный новый день.
четыре тощие суки щерясь к земле припали
за миг до того как веселый олень успел.
Они пошустрей чем гнедые и серые в яблоках сны
ловкий красивый олень
благородный олень.
Четыре самца у предательски светлой воды
за миг до того как жестокий рожок пропел.
Охотничий рог на бедре любовь моя поскакала
оседлав свое эхо
в серебряный новый день.
четыре тощие суки щерясь к земле припали
за миг до того, как сбежали луга спелые.
Они понежней чем ранимые и неверные сны
стройный гибкий олень
быстрокрылый олень.
Четыре быстрые самки в золоте их долин
за миг до того как стрела умирая с голоду спела им.
Охотничий лук за плечами любовь моя поскакала
верхом на зеленой горе
в серебряный новый день.
четыре тощие суки щерясь к земле припали
за миг до того как горы на землю упали.
Они побледней чем матушка-смерть
сытый верткий олень
сильный олень.
Четыре высоких самца на зеленой горе
за миг до того как счастливый охотник спел им.
В зеленых одеждах любовь моя ускакала
на золотом коне
в серебряную зарю.
четыре тощие суки щерясь к земле припали
за миг до того как сердце мое устало.
сэм был мужик
сэм был мужик.
теперъ он лежит
в сырой земле
на которой работал всю жизнъ.
ветер ли снег
валил сэма с ног,
он не прятался в гроб
пока не сделал все что мог
сэм был мужик.
сильный как мост
нескладный как мишка
ловкий мышонок
вроде тебя
хитрый простак
выпитъ мастак
и работал на совестъ --
вам бы так.
и до короли
и после цари
(что любят то куда он зарыт)
без таких парней не могли
да, господа!
а он жил с душой
такой большой
(работал как черт а может как Бог),
о какой всегда бубнят святоши.
сэм был мужик.
все скалил зубы
все работа работа
свалила его.
спи спокойно.
* * *
никто-не жил в миленьком ох городишке
(с выше плывущими звонами ниже)
весна лето осень зима
он пел свое нет плясал свое да.
тети и дяди (серостъ и мрак)
да никого-не любили никак
сеяли нету жали все то ж
солнце луна звезды дождь
дети смекнули (да только не все
и те как росли позабыли совсем
осень зима весна лето)
ниодна-не любила его больше всех
когда на теперь а ствол на крону
ей смех его смех ей плач его стоны
птичка на снег а гром на тишь
никого-не чего было всем для нее
некие замуж вышли за каждых
смеялисъ до крика плясали неважно
(спать встать ждать и вот)
свои никогда и проспали мечту
звезды дождь солнце луна
(взять обьяснить мог снег толъко нам
как дети возможно забудут запомнят
с выше плывущими звонами ниже)
однажды никто-не скончался быть может
(ниодна-не склониласъ у скорбного ложа)
важный народец зарыл их вместе
крошка на крошку и был на была
весь на вся и она на он
и много большим мечтают свой сон
ниодна-не с никем-не земля на апрель
воля на дух а если на да.
тети и дяди (ругань со сна)
лето осень зима весна
сжали что вышло ушли свой приход
солнце луна звезды дождь
* * *
я
прошу
любимая
это последнее
о чем я могу сказать
конечно тебе очень трудно
представить а я просто не сумею
объяснить на войне всё совсем иначе
чем мы воображали но ведь я же верил в Бога
и молил его о спасении так почему
какого чёрта они убили меня
любимая теперь ты видишь нет
никакого Бога но ты
пойми это сама
потому что
я уже
мертв
* * *
да — прекрасная страна
(как зима на новый год)
оба — не очень погода
(каждые полгода)
сокровище мое,
когда нагрянут фиолеты
любовь — важней сезон,
чем например резон
(апрель настигнет нас
где мы тогда стояли)
* * *
роза
увядает и
губы старческие не пощадят
лепестки
молчанья
таинственные
незримые плакальщики придут
с постными лицами, рыдая в одежды свои
Символ розы
неподвижны
усталые стопы его
и крылья
смахнут
со страницы степную песнь
и стальную сладость, как
губы старческие не пощадят
лепестки.
* * *
Люблю своё тело, когда оно
с твоим телом сопряжено.
И все так ново,
и мускул — на мускуле
И нерв — на нерве
Люблю твоё тело. Люб-
лю его выходки,
и входы, и выходы.
Люблю
ощущать
позвонок
твоего тела
и косточки
И дрожащую
плотную
глад-кость
и снова, и снова, и снова
целовать.
Люблю целовать твоё то, твоё это
Люблю
тихонько
нежить
взрывной пушок твоей вздыбленной шерстки
и распускается плоть, извергая то-бишь-как-его.... и
глазеет... глазеют
зрячие ломтики любви
и может люблю этот трепет
подо мной тебя, новый лепет
