АЙХИНГЕР Ильзе (AICHINGER Ilse) – австрийская писательница (родилась в 1921 году). Ее семья после аншлюса Австрии пережила преследования со стороны фашистского режима, многие родственники погибли. Айхингер вошла в литературу, принеся в свое творчество трагический опыт войны и виденной вблизи смерти. Проблема конечности человеческого существования, взгляд на жизнь с этой точки зрения – основа ее первого романа «Большая надежда» (1948), посвященного судьбе маленькой девочки, пытающейся уйти от ужасов войны и одиночества. Хрестоматийной стала ее «Зеркальная новелла» (1948), стилистически одно из наиболее совершенных произведений послевоенной немецкоязычной прозы. В 1951 г. Айхингер вошла в литературную «Группу 47», где познакомилась со своим будущим мужем известным поэтом Гюнтером Айхом. В 1952 г. была удостоена премии «Группы 47». В произведениях писательницы сдвигается пласт повседневной жизни, пограничные ситуации провоцируют появление другой, абсурдной реальности. Она смешивает и синтезирует фактическое и возможное, прошедшее и настоящее, творя художественный мир в духе Кафки (пьеса «Пуговицы», 1953; диалоги «Ни в какой час», 1957; сборники рассказов «Элиза, Элиза», 1965 и «Плохие слова», 1976). Хотя первый лирический сборник Айхингер «Дарованный совет» появился довольно поздно, в 1978 г., уже с 1955 г. поэзия занимала значительное место в ее творчестве. Писательница награждена многочисленными литературными премиями и Большой государственной премией Австрии в области литературы (1995).
отданный совет (перевод с немецкого анны глазовой)
кайма гор
Что б я делал,
если бы не охотники, мои сны,
заходящие по утрам
за другую сторону гор,
в тень.
переписка
Если бы почта пришла ночью
и луна
подпихнула бы оскорбления
под дверь:
они бы были как ангелы
в своих белых одеждах
и стояли бы тихо в прихожей.
конец ненаписанного
Так никто не узнает
о наших выдохах,
когда мы бежали через мост,
и того, что осталось позади,
никто не узнает:
слабые вдохи имён,
обезглавленные солнца.
У входов больниц
тишина.
ранней зимой
Прежде, чем мечты заржавеют и треснут,
дай возлюбленным прокатиться на них,
большим и маленьким в серых пальто,
посмотрите, светлые полосы, лёд.
попытка
Между лестницей и северной стеной,
визитом после полудня и упавшими досками,
яблочными и снежными огрызками
установить связь,
неразрывную.
древесный знак Для Евы, Пии, Флориана, Юлиана и Мануэля Айхеров
Здесь, сейчас,
возьмите прутья
и дайте им право,
раскрасьте их, подвесьте,
растяните,
пустите к ним мышей
и всё остальное:
спокойные и дрожащие руки,
такс и ростки
и просьбы о нерадостных
ваших братьях и сёстрах,
белые и красные иголки,
всё, как бывает
и как не бывает,
снег и сахарный мел,
помощь, но не помощь,
утешение, неутешение.
прогулка
Так как мир состоит из расстояний,
подъездов и болот,
и так как переносимое кажется подозрительным,
поэтому не допускайте,
чтобы за вашими хлевами
коротко взлетали сороки и, блестя,
упадали в блестящие пруды,
чтобы ваш дым подымался
перед опушкой,
лучше мы подождём,
когда золотые лисицы
появятся на снегу.
желание
Из слишком коротких визитов
учиться молчанию,
из тёмных досок,
из неиспользованных смежных пространств,
из девочек в белых платьях,
колонн из пыли, несущих храм,
дверей в дрожащем зеркале.
промежуточный вердикт
И когда едешь в Турцию,
сказала бабушка,
и помираешь там,
то тебя
хоронят
на турецком кладбище.
насквозь
Мы все
ненадолго вдеты,
но ушко
от нас удалили,
от нас, верблюдов.
определение времени
Наступило двенадцать,
двенадцать в образе образов на стене,
с железными перескоками.
И будет больше двенадцати,
даже если больше двенадцати
вот так вот совсем и не бывает.
Тогда будет час.
оклик
Дай мне плащ, Мартин,
но сначала слезь с коня
и оставь меч, где он есть,
дай мне весь.
март
Серые коровы бредут
по крышам вниз,
древесные тени смеряют
шаг с могилами,
рваные следы солнца.
Женщины у окон
признают,
что дело к дождю,
ведь нашего согласия
всякий раз спрашивают.
китайское прощание
Мы ляжем сегодня,
ляжем вдвойне,
кто хочет нас разбудить,
пусть будет осторожен,
пусть пощадит голос,
так же как и сердце,
если ему и то, и другое дорого.
новая связь
Солнце хочет прежде меня
в мой покой,
скачет, толкается, неловко движется,
не ждёт меня.
И потому я иду вон
из этого покоя,
из этого милого покоя,
в тень,
к моим милым свиньям,
к единственным, кто мрачно и достаточно раскованно
умеет согласно завету
и согласно заветам
захлебнуться в нашей
тупой воде,
не захватывающей солнца
и не портящей его,
кто лишь после конца оказывается наверху.
Мои короли.
совет ко времени
Во-первых,
тебе следует верить,
что день наступает,
когда встаёт солнце.
Если же ты не веришь --
скажи «да».
Во-вторых,
тебе следует верить,
причём изо всех сил,
что ночь наступает,
когда всходит луна.
Если же ты не веришь --
скажи «да»
или уступчиво кивни головой,
это им тоже сгодится.
причастность
Мои чёрные,
я вижу, пасутся,
они пасутся для меня
в дерево, в водоросль,
мои звери,
которые мешают мне
быть,
которые топчут вдребезги
всё на пути,
которые знают,
потому что они мои,
и всё.
просьба
От сердитых богов,
от сердитого бога
ты не должен меня охранять,
потому что я хочу к тебе не из страха.
Колёса на белой горе вращаются,
Гомер рухнул в своём углу,
разбуди его,
разбуди для меня
твоим последним смехом,
чтобы мне слышать тебя,
когда я пойду к колёсам,
и как он поёт.
в одном
И если б у меня не было снов,
я же бы не был другим,
я был бы тот же и без снов,
кто звал меня домой?
