Родился в Вене в 1932 году. Единственный сын в семье миддл-класса, Абиш был хладнокровным и наблюдательным юношей - словом, профессиональным очевидцем происшествий. Застав аншлюс, фашистскую оккупацию, Хрустальную ночь (еврейские погромы в ноябре 1938 года), Вальтер и его родители отправились в Ниццу, после завоевания Германией Франции - в Китай, впоследствии - в Тель-Авиве, и сейчас Абиш проживает в Нью-Йорке. Богатая событиями и экзотическими приключениями жизнь Абиша, похоже, в немалой степени оказала влияние на его талант. Роман Абиша "Сколь это по-немецки" (1980) получил премию американского ПЕН-Клуба.
сколь это по-немецки (отрывок)
ШЕЛЧОК НАПОСЛЕДОК
1
Я вернулся из Марокко в сентябре, как раз к своей вы ставке в галерее "Лайт" на Мэдисон-авеню. Большая часть экспозиции была посвящена фотографиям мечети Кайруана и самого города, окруженного со всех сторон безводной равниной. В последний момент, перед самым открытием выставки, я решил включить в нее и фотографию Ирмы с пленки, которую отщелкал на молу в Вест-Сайде за неделю-другую до отъезда в Северную Африку. Я отлично понимал, что эта фотография выпадает из контекста выставки и даже способна привести в замешательство зрителя, рассматривающего Большую мечеть и мои бесчисленные снимки полностью задрапированных женщин Кайруана. У меня не было никаких особых причин выставлять фотографию Ирмы. Я звал ее поехать со мной в Марокко и Тунис, но она никак не могла решиться, и, в конце концов, я уехал один. Фотографией Ирмы в цельном купальнике я занялся у себя в лаборатории, только вернувшись из Северной Африки. На открытии галерея оказалась забита людьми, и в целом выставка была встречена очень хорошо. В первый же вечер я продал с дюжину фотографий. Всего же ушло восемь фотографий загорающей на скамье Ирмы по сто двадцать пять долларов за штуку, но из восьми покупателей только Грегори Бринн позвонил мне, чтобы пригласить к себе на Вест Сентрал-парк. Помню, на открытии я всюду высматривал Ирму, но она, по-видимому, так и не пришла.
Кто-то из моих друзей сообщил мне, что Грегори Бринн - специалист по Ги де Мопассану, каковой, между прочим, посетил Большую мечеть Кайруана в 1889 году и остался ею совершенно очарован. Подвизался Бринн также и как литературный критик, а его жена была дочерью Эммануэля Ф. Хьюго, широко известного и чрезвычайно популярного писателя. Я почему-то совершенно не ожидал, что окажусь в этот день единственным гостем; как бы там ни было, оба, и Грегори Бринн, и его жена Мод, были донельзя радушны. Я потихоньку поискал взглядом купленную им фотографию и, в конце концов, обнаружил ее на книжной полке в его кабинете. Фотография была вставлена в рамку от Кулике.
Из-за письменного стола Грегори Бринна открывался великолепный вид на раскинувшийся восемнадцатью этажами ниже Центральный парк, а стоило чуть-чуть повернуть голову влево - вид на Ирму в цельном купальнике. Должен признать, я был слегка разочарован, что он не выбрал ни одной фотографии Большой мечети. То, что Бринн, специалист по Мопассану, весьма красноречиво описавший посещение писателем мечети, не сумел подобрать себе какую-либо из кайруаиских фотографий, поразило меня своей странностью. У нее поразительное лицо, сказал он, имея в виду Ирму. Потом спросил, привлекает ли меня тот тип холодной чувственности, который излучает Ирма. Я не нашелся, что ответить.
Что побуждает вас кого-то фотографировать, спросил Грегори перед самым моим уходом. Я вышел из их квартиры с неясным ощущением, что мною воспользовались. Я чувствовал, что меня пригласили, чтобы снабдить Грегори Бринна сведениями о женщине на купленной им фото графии. Возможно, он чувствовал, что за уплаченную цену я должен поставить ему еще и информацию. Когда я сказал, что достаточно хорошо знаю Ирму, он тут же спросил, доводилось ли мне вступать с кем-то в связь просто в результате сделанного снимка. Ну да, фотографически Ирма всегда доступна, ответил я, ожидая, что он рассмеется. Не меняясь в лице, он пристально смотрел на меня, по-видимому, пытаясь оценить сказанное мною.
На следующий день его жена пришла в галерею и купила одну из фотографий Большой мечети, ту, где на зад нем плане стояли двое мужчин в белых накидках. Она заплатила своим личным чеком. Думаю, что покупка этого оттиска была для нее способом извиниться за поведение своего мужа. Меня пригласили под ложным предлогом, и она это знала. Первым моим побуждением было позвонить и поблагодарить ее за покупку, но тут я сообразил, каким неловким и неестественным окажется разговор, поскольку эта покупка - всего-навсего жест, тогда как я, профессиональный фотограф, должен буду благодарить ее за якобы хороший вкус и восхищение моей работой.
Спустя несколько месяцев я столкнулся с ней на Мэдисон-авеню. Она разглядывала выставленный на витрине у Триплера синий блейзер. Вам это нравится, с волнением спросила она, и мне на миг показалось, что она собирается купить блейзер мне. Очень симпатичный, сказал я. Я так рада, что он вам нравится. Я собираюсь купить его Грегори. Ему очень идут блейзеры. Было видно, что она без ума от своего мужа.
Кстати, как зовут ту женщину на вашей фотографии?
Ирма, неохотно сказал я. Ирма Дешголд.
Она ужасно привлекательна. Мне кажется, Грегори в нее влюбился. Вы часто с ней видитесь?
Время от времени.
Вы должны зайти к нам еще, вежливо сказала она. Мы с Грегори получили огромное удовольствие от вашего посещения. Я хотел поблагодарить ее за покупку фотографии Большой мечети, но не сделал этого.
Я влюбился в Ирму с первого взгляда. Я был тогда много моложе, и влюбиться в нее было легко, а может, правильнее будет сказать, что легкость эту вызывала она сама, относясь к любви так же, как и ко всему остальному,- со своего рода элегантной небрежностью.
Что она делает? спросила Мод.
Кто?
Ирма.
Честное слово, не знаю.
Она попрощалась и зашла к Триплеру, покупать блейзер, как я понимаю. Я надеялся, что больше с ней не столкнусь, поскольку эта встреча напомнила мне о ее жесте. Напомнила она мне и о ее муже и их очень красивой квартире на восемнадцатом этаже. Я вспомнил вид из окон, а также блестящий паркет и то, как каждый предмет в квартире казался тщательно установленным на своем месте, чтобы не умалять красоты других предметов. Визит к ним слегка напоминал посещение музея. Хотя Грегори Бринн и преуспевал, все или почти все в их квартире было куплено на ее деньги - или, точнее, на деньги ее отца. Я никак не мог стереть из памяти фотографии Ирмы на книжной полке у его письменного стола. Может быть, поэтому я все же не поставил фотографию Ирмы у себя дома, хотя меня так и подмывало это сделать.
2
Широкие зеркальные стекла витрин на Мэдисон-авеню призваны защитить истинную ценность клетчатого костюма, охотничьей куртки в ломаную клетку, синего блейзера, фиолетовой тенниски, шарфа в горошек и остальных по большей части со вкусом расположенных в витрине предметов, при этом ни на секунду не скрывая от прохожего совершенства товаров.
Указывает ли скопление того, что совершенно, на богатство. Широкие зеркальные стекла витрин всегда чисты. Они не только позволяют увидеть, что находится на витрине, они также отражают то, что находится или движется снаружи магазина. Нет ничего необычного в зрелище остановившегося перед выставленной в витрине точной копией его синего блейзера мужчины. На самом деле именно богатство позволяет с легкостью копировать то, что совершенно, несмотря на предостережение Уайтхеда: "Даже совершенству не снести скуки бесконечного повторения".
Знал ли Уайтхед, что богатство дает людям возможность обзавестись совершенной квартирой, совершенным загородным домом, совершенной стрижкой, совершенны ми английскими костюмами, совершенными кожаными хромированными креслами, совершенной занавеской в душе, совершенной плиткой для пола на кухне, и совершенной выпечкой, которую можно найти только в крохотной французской пекарне рядом с Мэдисон-авеню, и совершенной итальянской обувью, которая выглядит совсем как английская, но куда элегантнее, и совершенной па рой, и совершенной стереосистемой, и совершенными книгами, которые получили или, вне всякого сомнения, вот-вот получат блестящий отзыв в субботней газете. Насколько легче благодаря богатству добиться совершенства при встрече с посторонним, насладиться совершенством полудня, достичь совершенства, занимаясь любовью, усу губить совершенство сексуального свидания находящимися в комнате предметами, предметами, которые в свое время вполне могли привлекать всеобщее внимание в витринах на Мэдисон-авеню.
Мне не по себе, сказала Мод. Я искренне не доверяю Грегори. Не доверяю и своему собственному стяжательству, и своей подчас прорывающейся щедрости. Ну, какого черта я купила Грегори эту двухсотдолларовую куртку. На самом деле мне бы хотелось провести жизнь где-нибудь в сельской местности, подальше от магазинов. Я бы хотела прогуливаться по проселку среди лошадей и выбеленных конюшен, помахивая рукой дружелюбным, пусть и не очень общительным фермерам с обветренными лица ми. Мне не кажется, что моя жизнь хоть на йоту обогатилась благодаря совершенству чего бы то ни было в этой квартире. Оно лишь защитило меня от того, что я нахожу показным или грубым. Я расхаживаю нагишом, борясь с зарождающейся холодностью Грегори. Как легко уступить его отдаленности, сдаться и принять его сексуальное безразличие... Мы больше не занимаемся любовью. Мы при случае трахаемся... два коллекционера совершенного опыта... оценивая, до какой степени мы достигли состояния совершенства.
